Какое место занимали легенды в жизни казаков?

Самое важное на тему: какое место занимали легенды в жизни казаков? с полным описанием от профессионалов. Мы постарались полностью раскрыть тему простыми словами. Если у вас возникли вопросы, то всегда можно задать их в комментариях.

Трудно и больно говорить о Донских казаках-героях, вынужденных покинуть горячо любимую землю, — привольные степи донские и батюшку «Тихий Дон», навсегда уйти изгнанником в чужеземные страны. Нет более горького чувства, чем навсегда покинуть Родину, уйти в эмиграцию, скитаться по белому свету без надежды на возвращение к Дону. Одним из таких изгоев был донской казак, поэт-песенник Павел Поляков, геройски сражавшийся за свободу вольницы Дона, завещанной предками. Поэзия Павла Полякова незаслуженно забыта Россией, которая для своих талантливых богатырей героев стала грубой мачехой.
В изгнании Донской казак, песнопевец Павел Поляков издал сборник своих стихов, где в предисловии написал такие слова «Дону — моей распятой родине! В годы массового уничтожения казаков, в годы казачьего геноцида — на Востоке и Западе, нас убивали не только физически, но и душу нашу уничтожить хотели…»
Но душа казака неистребима. Сказано «Казачьему роду, нет переводу…» И песни казачьи Павла Полякова вошли в золотой фонд нового Тиходонского казачьего фольклора.
Руслан Русов

Казачья Легенда Давно, страсть давно, ах, и в те времена —

Морила, губила, сжигала война.
Несчётные вражьи сходились полки,
И шли безудержно до Дону реки.

Казачья им сила навстречу пошла,

И в схватке неравной в степи полегла.
А враг, нагружённый добром не своим,
Шляхами небитыми тронулся в Крым.

И вышла Наталья, казачая мать,

Ах, сына Степана по Полю искать.
В соседней станице, сожжённой дотла,
Мать мёртвого сына под вязом нашла.

А рядом, сраженный казачьим копьём,

Татарин израненный, с мёртвым конём,
Метался в предсмертной борьбе на траве,
И кровь, ох, на бритой его голове.

Он шепчет: «Чегой-то-су-бер, аль су-бар…»

Напиться так просят у них, у татар.
И кинулась мать, чтобы сына обмыть;
Татарина хочет она напоить.

Могилку бы вырыть, да руки дрожат,

И катятся горькие слёзы, как град.
И бредит татарин. И солнышко жжёт.
А ворон-могильщик и кружит, и ждёт.

И кинулась снова казачая мать,

Татарина хочет она приподнять,
Он в латы закован, подбитый орёл,
И ей не под силу: тяжёл, ох, тяжёл!

Татарскою саблею, слабой рукой,

Мать роет могилку, а слёзы — рекой.
Но дело своё до конца довела,
И сына зарыла, и «Отчу» прочла.

И снова к татарину: «Боже ты мой.
Никак не поднять — агромадный такой!
Поди, у него-то маманя его —
Всё ждёт — не дождётся сынка своего.

Хоть нет его, Стёпушки, Господи, нет,

Нехай очунеется этот Ахмет!
Ох, нету в живых моего казака,
Нехай, хучь татарка, дождётся сынка!»

И хочет татарина вновь приподнять…

И всё это видела Божия Мать.
И кинулась к Богу-Отцу в небесах,
Просила Его со слезами в глазах,

И сбылась… и начала горько рыдать,

И хочет Наталью Ему показать,
Что, сына зарывши в землице сырой,
Татарина поит водой ключевой.

И видит: Господнею волей святой —

Поднялся Степан из земли, из сырой,
Подходит к сражённому в битве врагу,
И матери шепчет: «Постой, помогу».

И с матерью вместе, Ахмета подняв,

Кладёт на ковёр из лазоревых трав.

Не знает Наталья, казачая мать,

Смеяться ли ей — иль от счастья рыдать:
Господь бесконечных неведомых сил
Степана ей, сына её, воскресил!

Татарин спокойно лежит на траве,

Нет крови на бритой его голове.
Уснул он, спокойно Ахметка уснул,
Вернётся он снова в родимый аул.

Расскажет: в далёкой стране казаков

Сражённых на землю, не мучат врагов.
Дадут и поесть, и напиться дадут,
У них, казаков, там — лежачих не бьют!

А если кто думал — народ их убит,

Напрасно! Господь казаков воскресит.
И в мирном труде, не в кровавом бою,
Державу Казачью построят свою.

П.Поляков. “Veni, vidi, vade” (Пришел, увидел, прощай). Мюнхен, 1972.

Источник

Казаки — не татары «Татары» — это социально-сегрегативный термин, насильственно введенный в социально-политический оборот монголамиМиф о татарских этногенетических корнях казаков, который активно создавался в 1990-е годы, является умозрительной конструкцией. В основе так называемых доказательств «татарскости» казаков лежат в основном авторские домыслы, а подчас — этнические амбиции некоторых популяризаторов истории. ©

~~~~~~~~~~~

Казаки во время первой мировой войны, 1914-1915 годыНайти десять отличий казаков от русских

Масштабные структурные перемены начала 90-х годов дали новый толчок в сфере осмысления самобытности собственного национального пути для многих народов бывшего СССР. Это коснулось и этнических казаков, фрагментарно расселенных после периода жесточайших репрессий 1920–1930-х годов среди русского населения юга России.

Тревога казаков о сохранении хотя бы некоторых существенных элементов былого национального базиса вызвала потребность подчеркнуть особый этногенетический фундамент казацкого народа, засвидетельствовать существенные отличия казацкого менталитета, традиций и культуры. Этой потребностью с успехом воспользовались некоторые литераторы и популяризаторы истории, зачастую совсем не казацкого происхождения.

Уральский казак, 1867 годВ середине 90-х появляется значительное число историко-популярных произведений, в которых с невероятной степенью уверенности (при минимальном числе аргументов) утверждается, что казаки — это православные потомки огузов, печенегов, половцев, ногайцев и прочих народов, причем все эти народы, включая казаков, именуются отчего-то татарами.

Известный популяризатор идеи о «татарскости» казаков писатель Борис Алмазов в книге «Военная история казачества» утверждает, что донские казаки, участвовавшие во взятии Казани в 1552 году, были «православными служилыми татарами (татарлар-кряшен)». Автора отчего-то не смущает явное противоречие вывода о казацких «татарлар-кряшен» информации русского хронографа, которую он сам же чуть ниже приводит в своей книге. «Когда донцы сведали, — указывает хронограф, — что московский царь Иван Васильевич ведет уже семь лет с татарами войну и желал от них взять Казань, то, в рассуждении держимой с ним веры греческого исповедания, вознамерились во взятии оного города помочь его величеству».

Очевидно, что здесь четко противопоставляются донцы-казаки и собственно казанские татары, но отсутствует пусть даже косвенный намек на то, что донцы — это «татарлар-кряшен».

В книгах и статьях некоторых популяризаторов истории «татарскость» народов приобретает подчас свойства чуть ли не всемирного этнокультурного феномена. Эти авторы непринужденно называют татарами почти все древние и современные народы Евразии, начиная от скифов и заканчивая этническими евреями. Понятно, что при такой широкой этногенетической палитре и для казаков в «татарскости» всегда найдется место.

В недавней книге казанского профессора Фатиха Сибагатуллина «Татары и евреи» основное место отведено, разумеется, системе рассуждений, что казанские татары и евреи — это народы, невероятно близкие друг другу по прошлой истории и этничности. Но даже здесь специально подчеркивается, что «казаки — это татарская конница», что все казаки «были родом татарами». Далее автор всерьез декларирует, что до сегодняшнего дня сохранились только «этнически «чистые» татары-казаки, не ассимилировавшиеся с русскими, — например, нагайбаки».

Николай ПржевальскийНо далеко не все исследователи и историки-дилетанты из Татарстана прибегают к подобным, мягко говоря, малодоказательным обобщениям. Так, известный татарский историк и политолог Фаиль Ибятов в своей концептуальной статье «О казачестве без пристрастий и мифов» оценивает этногенетическую «татарскость» казаков совершенно иначе. «Влияние тюркского фактора в начальном этногенезе казаков явно преувеличено обывательским мнением, в котором партию «первой скрипки» играют, как ни странно, некоторые казачьи идеологи, тщательно пытающиеся найти «10 отличий» казаков от русских», — пишет татарский историк.

Подробно разбирая в указанной статье аргументацию сторонников татарского происхождения казаков, Ибятов отмечает, что тюркское (следовательно, и татарское) влияние на казаков исчерпывается, по существу, названием и формой некоторых видов традиционной казацкой одежды, а также небольшими лингвистическими заимствованиями. Эти сравнительно поздние элементы культуры пришли в казачество в ХIV–XVI веках вместе с тюркскими (татарскими, турецкими и ногайскими) женщинами, которые регулярно привозились казаками из военных походов.

Казацкие «татары», произошедшие от татар, которых не былоЭтноним «татары» открывает путь в лабиринт древних этнолингвистических традиций и косвенно связанных с ними самых современных, часто спекулятивных, идеологем.

Известный русский исследователь Центральной Азии Николай Пржевальский писал: «Ко мне прибыли четыре татарина-калмыка, а с ними восемь верблюдов, с которыми мы, к счастью, могли продолжить путь». Какую красивую легенду о том, что калмыки — это настоящие татары, можно было бы сложить, опираясь на непререкаемый научный авторитет Пржевальского. Если только не знать точно, что этнические калмыки не являются татарами ни по языку (монгольская группа), ни по вере (буддизм), ни по генетическому коду (потомки ойрат-монголов).

Читайте так же:  Как полностью погасить кредит через Сбербанк онлайн?

Отчего же Пржевальский называл своих калмыцких спутников татарами? Видимо, просто потому, что в дореволюционной русской традиции татарами традиционно именовались вообще все неславянские народы Русской Азии. В известной книге А.А.Черкасова «Записки охотника Восточной Сибири», которая была впервые опубликована в конце ХIХ века, татарами неоднократно называются эвенки и орочи — народы тунгусо-маньчжурской группы, не имеющие к современным поволжским татарам ни малейшего отношения.

Вплоть до начала ХХ века термин «татары» применялся весьма широко, а его конкретная этнонимичность по отношению к поволжским татарам является предметом исторических исследований до сих пор. Например, известный казанский ученый А.Х. Халиков в своей книге «Кто мы — булгары или татары?» пытается всерьез разобраться: насколько применим этноним «татары» к современному тюркоязычному населению Татарстана, генетически восходящему к финно-угорским булгарам.

Битва при Легнице, одна из битв западного похода монголов 1236—1242 годовБольшинство современных этнологов склоняются к мнению, что этноним «татары» вплоть до периода советского нациостроительства имел только обобщающий смысл и не указывал на конкретную этничность. Возник же этот термин в результате процесса социогенеза, запущенного в регионах Приуралья и Поволжья нашествием монголов Чингисхана и Батыя.

Монголы впервые применили этноним «татары» для отделения народов «белой кости» (племена ойрат-монголов и халха-монголов) от народов «черной кости», — то есть от покоренных, в основном тюркоязычных племен, стоящих в социальном отношении существенно ниже соплеменников Чингисхана.

В 1236 году венгерский монах Юлиан, воочию наблюдавший практику «этнических чисток» монголов Чингисхана, подробно описал, как это происходило. «Во всех завоеванных царствах монголы без промедления убивают князей и вельмож, которые внушают опасения, что когда-нибудь смогут оказать какое-либо сопротивление. Годных для битвы воинов и поселян они, вооруживши, посылают против воли в бой впереди себя. Других же поселян, менее склонных к бою, оставляют для обработки земли, а жен, дочерей и родственниц тех людей, кого погнали в бой, делят между оставленными для обработки земли и обязывают тех людей впредь именоваться татарами», — писал он.

Описание Юлиана находит подтверждение в записях фламандского монаха Гийома де Рубрука, который в 1252 году был отправлен королем Франции в качестве посла в ставку хана Батыя. «Рядом с монголами были бедняки, по имени татары», — пояснял он в своей книге.

Аналогичные сведения приводит мусульманский энциклопедист Рашид ад-Дин в своих наблюдениях второй половины ХIII века.

Таким образом, наименование «татары» впервые появляется в Восточной Европе вместе с войсками Чингисхана и первоначально является не этнонимом (то есть названием конкретного народа), а соционимом — наименованием социального слоя людей, сложившегося из представителей разных кочевых народов. В хронологическом смысле появление наименования «татары» никак не совпадает с процессом раннего этногенеза (возникновением) народа казаков, который состоялся примерно за два века до прихода монголов.

«Черные клобуки еже зовомые Черкасы»Николай Карамзин на страницах своей «Истории государства Российского» специально отметил глубокую древность этничности народа казаков. «Откуда произошло казачество, точно не известно, — писал историк, — но оно во всяком случае древнее Батыева нашествия в 1237 году. Рыцари эти жили общинами, не признавая над собой власти ни поляков, ни русских, ни татар».

«Табор запорожцев» Юзефа БрандтаКазаки раннего периода своей этнической истории никогда не именовались в древних летописях татарами. Их именовали черными клобуками (от смушковой черной казацкой папахи) или черкасами. В Московском летописном своде ХV века под 1152 годом читаем: «Все Черные Клобуки еже зовомые Черкасы».

Черные клобуки в этническом аспекте были близки, вероятно, с древними русами, которые, по свидетельствам новейших исследований, имели алано-славянское происхождение. Только в этом смысле можно истолковать указание персидского энциклопедиста ХIII века Рашида ад-Дина о том, что «царевичи Бату с братьями Кадан, Бури и Бучек направились походом в страну русов и народа черных шапок».

Посол германского императора в Московии в 1517 и 1526 годах Сигизмунд Герберштейн утверждает в своей книге, что территориально прародина казаков находилась в горах Западного Кавказа. Его характеристика казаков абсолютно точно соответствует позднейшим описаниям быта запорожцев. «Этот народ, надеясь на защиту своих гор, не оказывает послушания ни туркам, ни татарам, — пишет Герберштейн. — Московиты утверждают, что это христиане, что они живут по своим обычаям, а службу церковную отправляют на славянском языке, которым главным образом и пользуются. Они по большей части смелые пираты. Спускаясь в море по рекам, которые текут с их гор, они грабят кого попало, а особенно купцов, плывущих из Кафы в Константинополь».

Таким образом, соционим «татары» для эпохи Средневековья, а тем более для позднейших периодов истории, никак не может быть сопоставлен в контексте этнической культуры и генетики с понятием «казаки». «Татары» — это первоначально социально-сегрегативный термин, насильственно введенный в социально-политический оборот монголами. Существенно позднее, в середине ХVI века, этот термин стал приобретать конкретное этническое содержание для некоторых тюркских этносов Степи, которые не имели генетической общности с казаками.

Этническое самоназвание «казаки» пережило совершенно другую, прямо противоположную эволюцию. Обозначая уже на рубеже ХIV века вполне сформировавшийся казацкий этнос, термин «казаки» в дальнейшем искусственно социологизируется, поскольку с ХVII века усилиями административной машины Российской империи в него принудительно начинают вкладывать сословный смысл.

«Казаки произошли от казаков»Этот хрестоматийный даже для современного казачества принцип, блистательно озвученный Михаилом Шолоховым в романе «Тихий Дон», имеет на самом деле очень древнюю этногенетическую основу. Татарский историк и политолог Фаиль Ибятов, мнение которого о причинах спекулятивного поиска «татарскости» казаков приводилось выше, считает, что в «исконном, запорожском казачестве гораздо явственнее, чем тюркский, просматривается скифо-аланский генетический след».

«Запорожский казак» Владимира МаковскогоНе от тюрок, а от скифов и алан, как детально обосновывает свое мнение исследователь, происходят специфические, онтологически базисные черты образа жизни запорожских и донских казаков. Походные кибитки казаков — это почти точная копия скифских и сармато-аланских кибиток. Строительные планы древних казацких домов-куреней и расположение куреней в казацких крепостицах (гуляй-городках) детально похожи на аналогичные аланские образцы. Знаменитые кольцевые серьги в ушах казаков-мужчин — точная копия древнейшей, еще рубежа I–II века нашей эры, аланской мужской серьги. Запорожская мужская прическа — оселец — детально повторяет прическу взрослых аланских дружинников. Даже этимология слова оселец происходит, вероятно, от этнонима ос (ас) — древнейшего самоназвания алан.

В статье «О казачестве без пристрастий и мифов» Ибятов специально подчеркивает, что система дружинной демократии казаков — это точный слепок с военно-демократической организации аланских дружин. «Тюркские воинские дружины функционировали на совершенно иных, родовых принципах», — констатирует исследователь.

Анализируя похоронную обрядность казаков, он приходит к выводу об уникальности казацкой традиции. Казацкий ритуальный обряд не имеет аналога ни в древней, ни в современной обрядности татар. «В соответствии с традиционной обрядностью могилы казаков всегда делались как у сарматов и алан, с так называемым «подбоем»: основной шурф могилы переходил в глубокую боковую нишу, куда и ставился гроб», — пишет Ибятов.

При проводах казака в последний путь за гробом шел не священник с кадилом, как в великорусских областях России, а боевой конь под черным чепраком, с притороченным к седлу любимым оружием усопшего. Мотивы этой традиции, отмечает исследователь, уходят в скифскую древность, а из современных народов России рудименты этого обычая сохранились только у горных осетин, которые, как и казаки, являются этногенетическими наследниками скифов и алан.

Читайте так же:  Как узнать остаток по кредиту Тинькофф банк?

По мнению большинства современных исследователей, именно запорожская, то есть в своих этнокультурных основах скифо-аланская традиция сформировала историческое казачество, создала этнокультурный базис социального бытия народа казаков. Не случайно Запорожская Сечь стала для всех генетических потомков казаков, включая философа Григория Сковороду и писателя Николая Гоголя, легендарным идеалом — трогательным, поэтическим воспоминанием о «золотом веке козацьтва».

Нагайбаки, мишары и башкиры в казацком строюВ ноябре 1708 года войска Российской империи под командованием известного авантюриста Меньшикова захватили городок Батурин, гетманскую столицу Войска Запорожского. Здесь солдатами была учинена страшная резня, о которой историк Николай Костомаров писал как о «самом варварском истреблении». Следом столь же варварски была уничтожена войсками Петра I и сама Запорожская Сечь.

Казачья семья по дороге в церковьВ течение двух лет, вплоть до 1709 года, против политики имперского закабаления сражались донские казаки атамана Кондратия Булавина. После подавления восстания «булавинцев» Петр I принял решение «извести казаков» более тонким методом. Решено было заменить в этносоциальной практике Российской империи казацкую этничность на казацкую социальную принадлежность, то есть превратить народ казаков в воинское сословие. Так в практике русских администраторов появилось понятие «приписной казак», то есть человек заведомо неказацкого происхождения, поверстанный в казаки через прохождение определенной процедуры.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Великорусских людей имперские администраторы верстали в казаки с явной неохотой: сделать хорошего кавалериста из вчерашнего пахаря-крестьянина было невозможно, но зато вольнолюбивого духа от славянина-казака славянин-великорус мог набраться быстро. Поэтому верстались в основном представители тюркских этносов: мишаре (татары), башкиры и нагайбаки (малочисленные крещеные ногайцы).

Практика размывания этнических казаков-славян путем массового вливания в их среду приписных казаков особенно широко применялась при преемниках Петра I. Так, в Оренбургское казачье войско все тюркоязычные приписные казаки попадали сугубо административным путем: еще в 1798 году указом императора Павла I некоторую часть башкир и мишарей (татар) перевели в казачье сословие с образованием 11 башкирских и пяти мишарских кантонов.

Тогда же, видимо, в приписные казаки поверстали и нагайбаков. Известно, что в 1842 году именно нагайбаки формировали списочный состав приписных казаков третьего и пятого кантонов Оренбургского казачьего войска.

После эпохи Петра I казаки с точки зрения дореволюционного законодательства Российской империи — это не народ, а особое воинское сословие, имевшее привилегии за несение обязательной военной службы. Такая, нарочито оторванная от этнических реалий России, законодательная установка приживалась в социальной и военной практике с большим трудом. Социальные интересы и культурные традиции приписного казачества резко расходились с таковыми у этнических казаков-славян, подчас провоцируя межнациональные конфликты.

Казаки на марше, 1917 годРоссийский политолог Ф. Садигов, рассматривая в одной из своих статей проблему государственного «оказачивания» тюркских народов, очень невысоко оценивает практические этносоциальные результаты этого процесса. «Как во времена Российской империи, так и в наши дни нагайбак на вопрос о своей национальности никогда не сказал бы, что он — казак, а ответил бы, что его народ вообще-то — нагайбэклэр, то есть нагайбаки. Полагаю, ясно, как ответили бы на этот же вопрос башкир с татарином. В отличие от них, ответ казака-славянина на вопрос о его этничности был бы однозначным: казак», — подчеркивает он.

С периода раннего Средневековья и вплоть до рубежа ХХ века замкнутое этносоциальное сообщество казаков-славян обладало очень развитой этнической спецификой. В жесткое, предельно военизированное, основанное на примате древних мужских традиций казацкое общество невозможно было добровольно вовлечь значительное число приписных казаков. Этих людей зачисляли в казаки всегда административным путем, а зачастую и против воли. Понятно, что на их этническом менталитете, обычаях и национальном самосознании принадлежность к так называемому казачьему сословию практически не сказывалась.

С другой стороны, этнокультурная специфичность казаков, сформировавшихся на исторической традиции и этническом базисе Запорожской Сечи и Войска Донского, позволяла им в реалиях Российской империи ощущать себя своего рода «государством в государстве» — непризнанным, но оттого еще более сильным внутренними скрепами самобытным народом. Двухвековая политика целенаправленного размывания древней казацкой этничности, которую проводили имперские администраторы путем навязывания казакам чуждых им «сословности», «дворянства», «приписного казачества», оказалась в конечном счете малоэффективной.

Николай Лысенко
доктор исторических наук
«Русская планета»

История

, опубликовано 09.01.2019 16:01

Ответы

Ответ оставил: Гость

Казачья вера несла в себе солнечную, живую и реалистичную идеологию: казаки жили в природе, считая себя ее частью, растворяясь в ней. Их вера проповедовала уважение ко всем видам живого и растительного мира. КАЗАКИ не считали себя рабами божьими или еще чьими-то, не унижали себя перед богом, уверенные в своем с ним родстве и рассматривали себя как его потомков. Обращаясь к богу просто и естественно, они не имели храмов, а лишь места, удобные для отправления религиозных культов. Без веры казачество не будет казачеством. И центральное место здесь занимает Православие. Служение Вере и только потом Отечеству — понимаете? Казак в первую очередь защитник веры Православной. Ответ оставил: Гость

Сразу после разгрома польши

Другие вопросы по истории

История, опубликовано 06.02.2019 05:30

История, опубликовано 06.02.2019 05:30

История, опубликовано 06.02.2019 05:30

История, опубликовано 06.02.2019 05:30

История, опубликовано 06.02.2019 05:30

История, опубликовано 06.02.2019 05:30

История, опубликовано 06.02.2019 05:30

История, опубликовано 06.02.2019 05:30

История, опубликовано 06.02.2019 04:32

История, опубликовано 06.02.2019 05:40

✅ Ответов: 1 на вопрос по истории:

Какое место в жизни казаков занимала вера? … ты найдешь на сайте. Также ты можешь

добавить свой вариант ответа

, если считаешь, что он не верен или твой ответ более полный. Пожалуйста, добавляй только правильные ответы.

«Достоверное описание некоторых действий казаков в ходе набега под Крым в 1657 г. Речь идет о статейном списке русских посланников в Крыму в это время, Жукова и Пашина, которым удалось собрать довольно любопытную информацию о данной казачьей экспедиции. Так, под 26 июня посланники записали, что донские казаки высадились на крымское побережье между Кафой и Керчью, разоряют и жгут татарские деревни, а «татар, и жон их, и детей всех рубят».

Через день на стан к посланникам пришел «белоруской» (вероятно, малороссийский) священник Лука, находившийся в тех местах во время казачьего нападения. Он сообщал, что казаки, высадившись ночью на побережье, «многие деревни жгли, и татар и з детми порубили» . Таким образом, достоверность известия о резне казаками татарского населения между Кафой и Керчью подтверждается «вестями» из-под Карасу-Базара (в источнике — Карасова). …. другое известие о подобном поведении казаков во время набегов под Крым дошло до нас от 1639 г. Так, присылавшийся в этом году на Дон из Астрахани сын боярский А. Еремеев показывал затем в расспросе, что при нем перед отправлением в морской поход под Крым казаки «придумали (т. е. постановили на кругу. — О. К.) крымские деревни жечь, и крымских людей всех побивать без остка». «А наперед де сего, — пояснял А. Еремеев, — они (казаки. — О. К.) крымских деревень не пожигали, и людей не побивали, потому что им под теми деревнями бывала (быть. — О. К.) наперед сего в обычае жегод». Как видим, казаки зачастую старались не устраивать ненужных зверств и разорений своим жертвам, чтобы было что грабить во время следующего набега»

«жестокость казаков явно нельзя назвать стихийной. Она носила скорее целенаправленный, прагматичный характер, и всякий раз нетрудно обнаружить ее причину. Она или являлась местью за какие-либо военные поражения казаков, либо же была вызвана указами из Москвы об удержании с помощью морских нападений татарского войска в Крыму, чтобы не дать ему выступить в поход против России. Так, «приговор» 1639 г. безусловно следует связывать с тяжелым поражением казаков на море летом 1638 г. в устье р. Кубани, а действия казаков в 1655 г. — с указом из Москвы. Зверства в Крыму со стороны казаков видим как в 1657, так и в 1659 гг. . Они объясняются, несомненно, теми же причинами: в 1656 г. донские казаки потерпели беспрецедентное поражение под Азовом, а походы на море в 1659 г. были вызваны указами из Москвы и имели целью ускорить возвращение в Крым крымского хана, выступившего в поход против России. Жестокости же в Турции были, судя по всему, традиционны для казаков.

Читайте так же:  Какой банк лучше выбрать для рефинансирования кредита?

Что происходило во время ночных нападений казаков на прибрежные «бусурманские» селения, можно представить себе на примере эпизода, передаваемого Эвлией Челеби. Последний сообщает о нападении донских казаков (около 1652 г.) на городок Балчик (западное побережье Черного моря). Согласно рассказу Эвлии, казаки высадились на берег сразу после полуночи, подожгли селение с четырех сторон и в свете пожаров приступили к его разграблению. Грабежу сопутствовали выкрики казаками своего боевого клича и паника среди населения. Подобные ситуации на территории Турции часто сопровождались, по- видимому, вооруженным избиением местных жителей и захватом в полон тех, кто был пригоден для последующей продажи или отдачи на выкуп. Важно при этом отметить…что значительная роль при казачьих набегах придавалась психологическому воздействию на турок. Иначе трудно объяснить, в частности, прослеживающееся в источниках стремление донских казаков грабить и жечь селения поблизости от турецкой столицы — ведь приобрести добычу можно было и не в столь отдаленном от Дона районе.

Приведем еще несколько фактов проявления казаками жестокости. В частности, в ноябре 1637 г. в захваченный казаками Азов приезжала группа «темрюцких черкас» для торговли и отогнала при своем отбытии у казаков лошадей. Когда же вскоре после этого к казакам вновь приехала «с торгом» большая группа «черкас», казаки их «побили всех», т. е. всех до одного перебили.

Похожее известие имеется и по Тереку. Так, в конце 1650-х гт. гребенские казаки, заманив к себе 30 человек калмыцких «гулебщиков», напоили их, после чего «пьяных побили всех до смерти». Причина расправы в данном случае, впрочем, неясна. Жестокость отличала действия казаков и в других случаях. Например, в документах можно встретить известия об уничтожении казаками экипажей турецких судов, если они попадали в руки казаков (не исключено при этом, что турецкие моряки не представляли ценности в качестве «полона»). Так, в 1651 г. были уничтожены («побиты») экипажи трех захваченных казаками в Черном море торговых кораблей, шедших в Стамбул с грузом пшеницы и орехов (всего при этом погибли 70 турецких моряков). Случай этот далеко не единственный.

… казачья жестокость носила, безусловно, характер самозащиты. Страх перед жестоким (но при этом обязательно боеспособным) врагом обычно парализовывал волю противной стороны к сопротивлению. На этот счет есть прямое высказывание азовского «языка», в 1664 г. захваченного калмыками и затем достав¬ленного в Москву. Пленник, в частности, показывал, что после ряда набегов калмыков на Азов летом этого года азовцы не выйдут с ними на бой даже в случае значительного численного превосходства над первыми, «потому что калмыцкие де люди, как емлют их (азовцев. — О. К.) в полон, и они де их рубят, а в живых не держат». Таким образом, ореол жестокости давал дополнительные шансы на боевой успех, и данная ситуация — причем, по-видимому, вполне сознательно — использовалась казаками. Об этом говорит тот факт, что турецких воинов, отправляемых против казаков, приходилось иногда палками загонять на каторги — настолько велик в Турции был страх перед последними; в результате казаки несли меньшие потери. Следует, впрочем, отметить, что жестокость для степи была нормой, и для степных жителей она была естественна, не представляя, в общем, чего-то из ряда вон выходящего»

Когда пленных истребляли, не продавая :»подвергались смертной казни, не отдаваясь «на окуп», «бусурмане», захваченные в набеге под казачьи городки, и правило это действовало неукоснительно. При этом не принимался в расчет даже принцип материальной выгоды. В частности, в войсковой отписке от начала мая 1635 г. казаки сообщали в Москву, что в апреле этого года к ним «под Войско» с целью отгона лошадей и захвата «языков» был совершен набег крымских и азовских воинских людей».

Однако казаками этот набег был отбит, и в ходе боя они «тех крымских и азовских людей человек со ста порубили», захватив в плен 31 человека. Как значится в отписке, последних, приведя «к Войску» (т. е., вероятно, доставив в войсковой круг), «всех порубили без остатка», потому что, как поясняли в отписке казаки, пойманным в набегах под казачьи поселения неприятелям «спуску не бывает» и на выкуп их не отдают.

Единственной возможностью остаться в живых для такого пленника была его отправка казаками в Москву в качестве «языка». Так, в войсковой отписке от конца января 1666 г. и расспросных речах привезших ее в Москву атамана Тимофея Иванова со станицей сообщалось следующее. 22 января этого года из Черкасского городка в набег под Азов был отправлен отряд казаков, который ночью обнаружил ниже по Дону «в уро против Лычанского остро» огни. От добытых «языков» выяснилось, что крупный отряд азовцев 1 800 человек (включая «турских людей» и татар) идет в набег под казачий центр. Данное известие сразу же было передано в Черкасский городок, откуда казаки утром вышли «всем Войском» против неприятеля. Встреча состоялась «на усть Черкаской, в Рыкове урочище»; в ходе «большого боя» в плен к казакам попали турецкий ага и еще 5 человек. Как значится в расспросных речах атамана Т. Иванова со станицей, выходившие на бой казаки, взяв пленников в Черкасский городок, «пяти человек в кругу казнили», а шестого — азовца Магметка — отправили в Москву. Подобные сообщения об убийствах пленных, захваченных во время «приходов» под казачьи городки, время от времени встречаются в документах»

«12 апреля в 2 днях пути от Воронежа в степи произошла встреча с татарским отрядом, возвращавшимся по той же сакме с русским полоном из набега «в Русь». И. Колоднич предусмотрительно не позволил татарам «сметити людей» (т. е. не дал определить численность своего отряда), в результате чего татары «пришли к нему Иванису на бой сами», а «руской полон отпустили стороной» (отослали в сторону). Надо полагать, татары не ожидали встретить на обратном пути крупный отряд русских (казачьи отряды, а также посылавшиеся в степь служилые люди пограничных городов во время подобных столкновений были, как правило, немногочисленны), поэтому они и пошли на прямой бой. В результате астраханские служилые люди «напустили» на татар («напуск» — атака); в ходе боя многих татар «побили», а обратившихся в бегство, «догнав, побили всех и побрали (в плен. -О. К.) без утеклеца» (т. е. никого не упустив). При этом «руского полону» было освобождено около 80 человек (из них 30 воронежских детей боярских и 50 крестьян); в плен было захвачено 60 татар (судя по количеству захваченных татарами русских пленников, численность их отряда превышала 100 человек). Поскольку всех татар «устеречь» было невозможно, в живых оставили только 40 человек, прочих же порубили»

Из работы О.Ю.Куца «Донское казачество в период от взятия Азова до выступления С.Разина(1637-1667)»
СПб, «Дмитрий Буланин», 2009 г.»В середине 1570-х гг. упомянутые 5 тыс. запорожцев под начальством войскового есаула Нечая вышли в лодках в море, пристали к Гёзлеву и Кафе и в ожидании подхода сухопутного войска Б.Ружинского, шедшего в Крым и потом через этот полуостров, заперли обе гавани. Подойдя, гетман с суши, а Нечай с моря осадили Кафу, взяли ее в короткое время штурмом, разграбили город и вырезали жителей, кроме 500 пленников обоего пола. «

о времени правления короля Стефана Батория: «Многие войни они с татарами на земли, а с турками на Чорном море имели; и в то же время Азию, нападши, на тисячу миль своевали и город Трапезонт достали и висекли, а Синопе из основания разорили, и под Константинопо» лем немалие взяли користи». В помещенной там же еще одной хронике, составленной в XVIII в. и называющейся «Краткое описание Малороссии», между событиями 1574 и 1577 гг. есть запись: «В то время козаки, напавши в Азию, на 1 ООО миль повоевали, Трапезонт взяли и изсекли»

Читайте так же:  Как правильно оформить займ между физическими лицами?

«Вступив в эту древнюю крепость, они, — сообщает Мустафа Найма, — умертвили в ней всех правоверных, ограбили их домы, увели жен и дочерей…» В других переводах Наймы, правда, говорится не о поголовном истреблении мусульман, а о том, что казаки «вырезали гарнизон» и убивали «каждого мусульманина, попадавшегося им на пути», но крови, конечно, пролилось много. Все христианские невольники получили свободу, и их радость не поддавалась описанию»

«Согласно Мустафе Найме, запорожцы, зажегши Синоп «со всех концов», «обратили этот прекрасный город в пустыню». Польский автор пишет, что Синоп превратился «в груду щебня и пепла», а С. Жолкевский в отчете сейму говорил, что султанский арсенал, галионы, галеры — «все то пошло с дымом» и что казаки «учинили убытка туркам на 40 миллионов злотых, не считая людей». Погрузив на чайки громадную добычу, «полон» и часть освобожденных рабов, запорожцы спокойно вышли из синопской гавани и, как показалось туркам, «рассеялись по морю».

«По характеристике В.Д. Сухорукова, донцы, привязанные друг к другу «союзом братской любви», гнушавшиеся «воровством у своего брата», проводившие «каждый день в битве и страхе» и оттого приобретшие «силу нечеловеческую», развившие «какую-то дикую гордость души» и закалившие сердца, считавшие «первейшими добродетелями целомудрие, храбрость и мужественное презрение опасностей», в то же время были людьми «жестокими в набегах на земли неприятельские» и «страстными к добычам». «Самый образ жизни казаков долженствовал соделать их каменными, ужасом для современников…»

Эту характеристику почти повторяет и даже усиливает Д.И. Эварницкий применительно к запорожцам, которые, по мнению историка, являлись «добрыми друзьями, верными товарищами, истинными братьями в отношениях друг к другу, мирными соседями к своим соратникам по ремеслу» и одновременно «жестокими, дикими и беспощадными в отношении своих врагов», «хищными, кровожадными, невоздержными на руку, попирающими всякие права чужой собственности на земле… презренного бусурмена».

..казаки, которые, по их выражению, «секли» многих турок, рассматривали свои действия и как отмщение за турецкие жестокости и злодеяния на запорожской и донской земле, а также как средство устрашения противника.»

«..В поселениях Босфора и прилегающих местностей казаки в первую очередь уничтожали неприятельских воинов, однако крепко доставалось и обыкновенным жителям: как высказывался, правда, по другому поводу, Б. Хмельницкий, «при сухих дровах и сырым должно было достаться». Вспомним казачий погром Кандыры и окрестных селений в 1622 г., вызвавший «побитие» многих людей. При этом уничтожение врагов часто сопровождалось и сожжением их поселений, что также было общепринятой практикой тогдашнего времени: по выражению одного дипломата, воевали «саблею, огнем и полоном».

«Д.И. Эварницкий записал рассказ старого казака Ивана Россолоды (Недоступа), ссылавшегося, в свою очередь, на своего отца, об обычной практике запорожцев в набегах: «Вот как вскочут запорожцы в какой турецкий город, то немедленно его с трех концов зажгут, а на четвертом постановятся да и выжидают турков, да как бегут какие, то немедленно их тут же и покладают. Таким манером как перебьют мужиков, тогда уже по хатам…» Речь здесь идет о XVIII в., хотя нечто подобное, вероятно, случалось и в предшествующем столетии»

«В 1602 г. в руки запорожцев попало купеческое судно, шедшее с товарами из Кафы. Историк, цитируя польского посла Л. Пясечиньского, говорит, что казаки по захвате судна истребили турок, а грекам «явили opus misericordiae (образец милосердия. — В. К.), то есть обобрали донага и даровали жизнь».

«очень подробно рассказывает о взятии Трабзона Р.Левакович.. «Когда войско высадилось на землю — читаем у францисканского автора, — подожгли этот город со всех четырех сторон, крепко штурмовали и сражались три дня, поскольку турки, бывшие в нем, мужественно защищались. На четвертый день все отряды пошли на общий приступ, и поскольку турки не смогли устоять перед шквалом аркебузного огня, они покинули стены и артиллерию и отступили в крепость, где раньше был дворец императора. Казаки, взобравшись на стены при помощи лестниц и войдя в город, убили всех, кто им попадался на глаза, и учинили такую резню, что весь город казался озером крови. Греки, которые зашли в городские церкви, осеняли себя крестным знамением и были спасены. Весь город был разграблен, кроме крепости, упомянутой выше, куда отступили самые богатые турки вместе с самыми ценными вещами…»

«Турецкий парламентер на переговорах с донцами утверждал, что они, «неправие убийцы и разбойницы непощадны», взяв в 1637 г. Азов, «не пощадили… в нем никакова мужеска возраста, ни стара ни мала… посекли всех до единова»

«.. в 1651 г. Из расспросных речей воронежца Тимофея Мыхнева, посылавшегося на Дон за вестями, известно, что донцы, пройдя Таврический (Керченский) пролив, встретили на Черном море три турецких купеческих судна, которые шли «со пшеницею да с орехи в Царьгород». Казаки без особого труда и потерь захватили эти суда, забрали весь груз, перебили 70 турок, но находившихся на борту греков не тронули и даже отпустили их вместе с судами»

«С.И. Мышецкий, говоря о запорожцах «людей с судном топили и никакого им пардону не давали, и в плен не брали», но «ежели кто будет на тех судах из християн, таких брали в полон».

Как поступали с турецкими христианами и ренегатами :»мнение об отношении казаков к грекам высказывают С.И.Мышецкий, говоря о запорожцах, и В.Д. Сухоруков, повествуя о донцах.[1]

Сечевики, утверждает первый, вообще «людей с судном топили и никакого им пардону не давали, и в плен не брали», но «ежели кто будет на тех судах из християн, таких брали в полон».

«В поисках своих, — замечает второй автор, — казаки брали все, что лучше, ценнее и нужнее для них, в особенности они привозили весьма много пленных и освобожденных ими из неволи разных наций и звания людей. Пленных неприятелей умерщвляли только тогда, когда не было возможности поместить их на своих лодьях. Греков щадили во всяком случае».

В качестве объектов для получения добычи на Босфоре и в Причерноморье вообще казакам были интересны богатые дома, магазины, лавки, склады товаров и т.п.[2]

В связи с этим надо сказать, что вся торговля Стамбула и пролива находилась в руках греков, армян и евреев, которые занимали важнейшее место также в черноморской и международной торговле Османской империи. Грекам принадлежало большинство питейных заведений и таверн столицы. Греки, армяне и евреи имели чрезвычайный вес в банковском деле и преобладали в ростовщичестве. Греки составляли большинство ювелиров Стамбула, в том числе и весьма богатых.

Преобладание греков в «специфическом бизнесе», позволявшем обогащаться и вызывавшем зависть, формировало настороженное и подозрительное отношение к ним самих стамбульцев и других жителей Турции, и не только мусульман. Во многих греках тогда и позже видели «пауков», «пенкоснимателей» или даже «героев большой дороги».

Нередко и на Руси в XVII в. считали, что «греки — токмо именем християне, а благочестия и следу в них несть».

Представители немусульманских народов в Стамбуле, на Босфоре и в Причерноморье не гнушались заниматься работорговлей. Ее крымская часть, главенствовавшая в доставлении рабов в османскую столицу, сосредоточилась у евреев, армян, турок и греков. Богатые греки и армяне сами держали рабов, большинство которых составляли люди, исповедовавшие христианскую же религию. Характерную историю рассказывает источник об одной украинке Тетяне, которая в 1649 г. была захвачена татарами и уведена в Крым, где ее купил богатый грек из Стамбула. 11 лет она работала на единоверца-хозяина, пока наконец не получила «вольную», но затем еще почти четверть века не могла выбраться из турецкой столицы, таким образом вынужденно прожив на чужбине 35 лет.

Читайте так же:  Как закрыть кредит в Альфа банке досрочно?

В 1606 г.,…. запорожцы «дошли до Варны… и сожгли и разграбили… большинство христиан». Мы увидим, что в 1630 г. казаки будут громить греческие селения «блиско Крыму». По Челеби, в 1656 г., когда казаки снова приблизились к Варне, «в городе остались только греки, а другие бежали в горы, унося с собой самые ценные вещи», но во время начавшегося разгрома среди этих греков «слышались такие вопли и плач, что кровь стыла в жилах человека».

Уже отмечалось, что в 1623 г. казаки, кажется, пленили монахов православного монастыря близ Сизеболы. Согласно Э. Дортелли, в Карасубазаре казаки «разфабили и сожгли множество лавок, убивая всех им попадавшихся; такая участь постигла даже некоего армянского священника». Однажды, говорит П. делла Балле, ссылаясь на информацию армян, «чтобы избежать ярости казаков, которые производили невероятные опустошения на всех реках Черного моря», «все жители Трабзона покинули город и отправились в Эрзирум» (Эрзурум)

«Греки, желая сказать о холопе, рабе, невольнике или морском гребце, — замечал в 1660-х гг. Ю.Крижанич, называют его по имени нашего народа «склавос», славянин: «это мой славянин», то есть «это — мой невольник». Вместо «поработить» говорят «склавонин», то есть «ославянить»».

К сожалению, мы не располагаем цифровыми данными о рабах у христиан-рабовладелыдев Стамбула и босфорских селений, но для параллели можно привести свидетельство Павла Алеппского, который в 1650-х гг. писал о греках Синопа, что «в этом месте живет свыше тысячи христианских семейств, и в каждом семействе есть пять-шесть пленных мужчин и женщин, а то и больше». Вряд ли в столице и ее предместьях дело обстояло «хуже», чем в Синопе.

Можно здесь снова упомянуть убийство донцами турецкого посла грека Ф. Кантакузина, который по дороге в Москву в 1637 г. находился на Дону и тайно посылал своих сотрудников-греков, охваченных казаками, предупредить азовцев о казачьих планах.

Турки обвиняли донцов в том, что они, не ограничившись одним послом, побили и «всех армен и гречан», находившихся при нём, будто бы «для их сребра и злата»; при этом погибли и греки-шахи. Переводчик Ф. Кантакузина ахриян Осанко, казненный казаками, к тому же позволил себе дерзкую насмешку над ними. Есть, однако, и другой ряд известий, свидетельствующих об особом, щадящем отношении казаков к единоверцам, проживавшим в османских владениях.

В 1651 г. в Имеретии стало изустно о набеге донцов «к Царюграду», и как раз в этом году имеретинский правитель Александр утверждал, что донские казаки «ходят на Черное море и бусурман воюют, а православным христианам никакого вреда не делают».[3]

В ходе разгрома греческих сел 1630 г. казаки отказались брать греков в плен.

Э.Дортелли уже после своего сообщения о расправах казаков в Карасубазаре и убийстве армянского священника замечает, что они при захвате неприятельских судов турок убивают, тогда как «христианам предоставляется выкупиться, если только они сами не покупали рабов; в таком случае их убивают беспощадно, как и было в прошлом году (1633. — В.К.) со многими армянами».

В 1656 г. греки перед приходом казаков к Варне не ушли из города и, если верить Эвлии Челеби, просчитались. Что там конкретно произошло, неизвестно, но вообще христиане могли надеяться на пощаду…при взятии казаками Трабзона в 1625 г. местные греки, спасавшиеся тогда в городских церквах и осенявшие себя крестным знамением, «были спасены». Подобным же, щадящим образом вели себя даже гораздо менее дисциплинированные разинцы во время их персидской экспедиции.

При набеге на Фаррахабад, писал Ж. Шарден, местные христиане (это были армяне), «чтобы спастись от их ярости и избавить от грабежа свои дома… кричали им: «Христос, Христос!», и, чтобы скорее дать знать о своем христианстве, осеняли себя большими крестами с головы до ног». Казаки, слыша и видя это, «щадили их и сохраняли их дома».

«взяв в 1637 г. Азов, ..греков и прочих христиан, как и их имущество, казаки не тронули и предоставили им возможность по-прежнему вести торговлю или идти кто куда хочет. Вскоре же греки, нанятые Войском, заделали разбитое взрывом место городовой стены. Известны и некоторые другие случаи «делового сотрудничества» казаков с греками, вроде того, что произошел в 1628 г., когда на Черном море казаки «два корабля встретили и принудили дать выкуп: все у них забрали и продали грекам в Козлове»»

К Ренегатам :Верхушка Османского государства имела космополитический характер, и в XVI—XVII вв. везиры и прочие сановники в большинстве случаев были по происхождению греками, южными славянами и албанцами. Упоминавшийся выше великий везир Насух-паша родился в семье греческого священника. Султаны Осман II, Мурад IV и Ибрахим I имели матерей-гречанок.

Из вероотступников вышли многие турецкие адмиралы, в том числе воевавшие с казаками. Эрмени Халил-паша по крови принадлежал к армянам. Знаменитые флотоводцы XVI в. Хай-раддин Барбаросса и Тургут Рейс были греками, как и известные корсарские адмиралы и капитаны на османской службе XVI— XVII вв. Дели Рейс, Мемми Дели Рейс, Мурад Рейс, Салих Рейс, Хасанико Рейс, Азан Валефат, Али Миникшали Рейс, Бекир Рейс, Ивас Рейс, Мустафа РейсЭрмени Халил-паша по крови принадлежал к армянам. Знаменитые флотоводцы XVI в. Хай-раддин Барбаросса и Тургут Рейс были греками, как и известные корсарские адмиралы и капитаны на османской службе XVI— XVII вв. Дели Рейс, Мемми Дели Рейс, Мурад Рейс, Салих Рейс, Хасанико Рейс, Азан Валефат, Али Миникшали Рейс, Бекир Рейс, Ивас Рейс, Мустафа Рейс.

Христиане и иудеи не могли сделать в Турции военную или административную карьеру, поскольку на государственной службе находились только мусульмане. Исключение делалось лишь для богатых греков-фанариотов, часто служивших драгоманами-переводчиками и даже ставших видными дипломатами. Так, убитый донцами посол Ф. Кантакузин, о котором еще будет речь, являлся христианином. Принятие же ислама открывало дорогу служебному продвижению, улучшению имущественного положения и т.п., и многие немусульмане ее выбирали.

Бывшие христиане — потурнаки, как называли их запорожцы, или ахрияны, как именовали их донцы, испытывали ненависть со стороны казаков, которые считали, что они «отпали… окаянные, от… православные християнския веры самоволством — ни прелестью, ни мукою турских людей», «для панства великого, для лакомства нещастного». Вероотступники не могли надеяться на казачье снисхождение: ахриян, попавших в плен, донцы обычно вешали на якоре.

Цит. по: В.Н.Королёв. Босфорская война. Москва, Вече, 2007 г.

oтсюдa

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Источники:

  1. Д.И. Воейков Государственный сословный кредит / Д.И. Воейков. — М.: Книга по Требованию, 2012. — 992 c.
  2. Финансы. — М.: Инфра-М, Финансы и статистика, 2016. — 496 c.
  3. Куликова, Л. И. Учет операций по ипотеке в коммерческих организациях / Л.И. Куликова, А.В. Ивановская. — М.: Проспект, 2018. — 128 c.
  4. Джеффри, Дж. Фокс Как делать большие деньги в малом бизнесе. Неочевидные правила, которые должен знать любой владелец малого бизнеса / Джеффри Дж. Фокс. — М.: Альпина Паблишер, 2014. — 176 c.
Какое место занимали легенды в жизни казаков?
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here